В марте нынешнего года руководитель токсической программы «Гринпис» Алексей Киселёв поделился со мной отчётом на английском языке; его только что профинансировало британское Министерство окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства. Отчёт был посвящён изучению влияния биоразлагаемого (оксоразлагаемого) полиэтилена на окружающую среду. Это было чуть-чуть странно, потому что приоритет исследований подготовившего отчёт Университета Лафборо – не экология, а спорт.

В отчёте перечислялись возможные претензии к оксоразлагаемому полиэтилену. Некоторые из них были опровергнуты: исследователи признают, что ничтожно малые доли солей металлов, которые содержит добавка, превращающая пластик в биоразлагаемый, не могут причинить вреда окружающей среде. Другие оставлены под сомнением: британские исследователи так и не смогли прийти к выводу, повредит или не повредит биоразлагаемый полиэтилен животным, если они его проглотят, и насколько такой вред может быть больше вреда от обычного полиэтилена в аналогичной ситуации. Наконец, было выдвинуто два серьёзных возражения:

- оксоразлагаемый полиэтилен нельзя компостировать, поскольку процесс его распада зависит от доступа кислорода и качество компоста может получиться неоднородным,
- оксоразлагаемый полиэтилен нельзя перерабатывать вместе с обычным пластиком.

…Всё это я узнала потом, когда прочитала отчёт. А тогда представитель «Гринпис» просто уверил меня, что биоразлагаемый полиэтилен вреден. «Только бумажные пакеты!» - авторитетно заявил он.

Прошло время, мне надо было ехать в Питер, и я решила предъявить возражения против оксоразлагаемого полиэтилена крупнейшему производителю такого полиэтилена у нас в стране – директору петербургского завода «Евробалт» Александру Минину. Он признал, что оксоразлагаемый полиэтилен – не лучший кандидат для компоста: разлагается полтора-два года на глубине не более одного метра в неутрамбованном мусоре. Но такой полиэтилен нужно не компостировать, а перерабатывать вторично, в том числе и с обыкновенным пластиком. Только способность к разложению при этом теряется и добавку придётся запускать в процесс снова. По большому счёту, свойство разлагаемости важно для того полиэтилена, который граждане разбрасывают, где попало. Полимеры, которые вывозятся централизованно, гораздо правильнее было бы перерабатывать, а не сваливать на полигон. Попытки заняться этой проблемой были и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Только, по странному стечению обстоятельств, активные действия предпринимались в период предвыборных компаний, а потом потихонечку угасали.

- А бумажные пакеты «Гринпис» продвигает по всему миру, - прибавляет Александр. – И очень настойчиво. Хотя они тоже плохо разлагаются без доступа воздуха и затраты на их производство больше по всем показателям – сырьё, вода, электроэнергия. Энергозатраты на производство пластиковых пакетов составляют 18% от энергозатрат для производства такого же количества бумажных, а воды потребляется только 3% от аналогичного количества. Понятно, что по физико-механическим свойствам бумажные пакеты не всегда могут конкурировать с полимерной упаковкой, у них есть своя ниша, но полимерные пакеты они не вытеснят.

Я вспомнила, что «Евробалт» разрабатывал альтернативу британской импортной добавке, чтобы удешевить процесс производства биоразлагаемого полиэтилена. Ну как, разработали?

- Мы её усовершенствовали, - сообщает Минин. – Теперь наличие добавки в полиэтилене можно будет определить самостоятельно, не отходя от кассы.

- Зачем? – удивляюсь я.

Выясняется, есть зачем. Оказывается, замечательные российские производители полиэтиленовых пакетов придумали поставлять обычные пакеты по цене биоразлагаемых (на 20% дороже). Никто ж не проверит, что там с ними будет через полтора года. На вид и на ощупь пакеты не отличаются.

Такое вот российское ноу-хау. В принципе, тому, что оно стало необходимым, можно порадоваться: биоразлагаемая упаковка в России приобретает популярность. Гипермаркет «ОКей», прежде предлагавший покупателям обычные и биоразлагаемые пакеты в пропорции 80 на 20, сейчас делает это в пропорции 50 на 50. Издалека подбирается к биоразлагаемым пакетам громадная X5. Дело в том, что, как оказалось, они пользуются успехом у российских покупателей. Несмотря на более дорогую стоимость.

- Вообще, это всё не очень красиво, - говорит Минин. – Наценка по линейке продуктов начинается с 20%. А на пакеты сети делают наценку от 50 до 100%. И если они купят биоразлагаемый пакет на 20% дороже, то продавать они его будут уже на 50-70% дороже. Они просто сомневаются, что на эти пакеты тогда будет спрос – поэтому переходить на биоразлагаемый полиэтилен побаиваются, но и накрутку урезать не хотят. Рекомендации Департамента природопользования на них не действуют. Это именно что рекомендации. Все освоившиеся на рынке крупные сетевые продавцы смеются над ними. Нужен новый, законодательно утверждённый Техрегламент упаковки и закон «Об упаковке и упаковочных отходах». А то мы сегодня живём по Техрегламенту 70-х годов.

Видя моё удивление, он добавляет:

- Осенью прошлого года, когда начались все эти выступления высокопоставленных чиновников за экологически-безопасную упаковку, на сайте Государственной Думы появился проект нового Техрагламента. В марте 2010 года он был принят Госдумой в первом чтении. В нем есть единственный пункт, который хоть как-то можно отнести к экологии, а именно: необходимо предусматривать ВОЗМОЖНОСТЬ вторичной переработки отходов. Мы отстали от Западных стран на многие годы и новый Техрегламент никак нас к ним не приближает. О законе «Об упаковке и упаковочных отходах» вообще забыли. А ведь это базис для развития упаковочной отрасли в целом. Складывается впечатление, что все делается исключительно для «галочки», что разговор об «инновациях» нужен только для того, чтобы потратить деньги. Поэтому сегодня всё продвижение биоразлагаемой упаковки осуществляется исключительно за счёт личных контактов. Удалось вот выйти на X5 – и теперь они собираются предлагать покупателям биоразлагаемые пакеты вместе с обыкновенными.

- А вообще, я от всего этого подустал, - вдруг заключает Александр Минин. – Я думал, мы быстро нарастим производство биоразлагаемого пластика хотя бы процентов до семидесяти, что преимущества очевидны. Но каждый новый контракт – это ужасная нервотрёпка. Я теперь решил, что буду просто тихо работать, а там – как пойдёт. Сегодня всё вязнет в законодательной базе, всё надо лоббировать. Когда одна из партий предложила мне помощь в лоббировании, я сначала готов был согласиться, думал, будет возможность повлиять на законодательство. Но оказалось, они не предлагают, а продают эту помощь, притом открыто говорят: «Ты же её скоро окупишь!» Не хочу я окупать. Буду просто работать.